Место притч в арабской словесности

Место притч в арабской словесности
ПО-АРАБСКИ:
ﻣﻜﺎﻧﺔ ﺍﻷﻣﺜﺎﻝ ﻓﻲ ﺍﻷﺩﺏ ﺍﻟﻌﺮﺑﻲ
ТЕГИ:
     притчи
СИНОНИМЫ:
     арабские притчи
СМ. ТАКЖЕ:
     притчи: значение; виды притч: ясные, афористичные, скрытые

Абу ‘Убайд называет притчи (амса̄ль) мудростью арабов и выделяет в них три особенности: крат­кость, мет­кость и изящность сравнения. Спра­ве­дли­во заметить, что этим условиям отвечают не все ам­са̄ль, а только пословицы. Это понятие распро­страня­ет­ся и на прит­чи, которые могут иметь развёрнутую форму и не содержать сравнений. Если же гово­рить о по­сло­ви­цах, то к их характе­ристикам следовало бы также добавить благозвучие и фонети­чес­кую стройность, ведь от этих ка­честв зависит, приживётся изречение в народе или нет. Ес­тест­вен­но, что мно­гие житейские муд­ро­сти выражались не одним человеком и самыми разны­ми спо­со­ба­ми, но коллективная память народа сохраняла и передавала через много поколений толь­ко самые изысканные изречения.

Отклонения

Как и в арабской поэзии, в амса̄ль допустимы отклонения от устоявшихся правил классического арабского языка и его грамматики. Это связано с тем, что в них в большей степени находит от­ра­же­ние лексика и грамматика разго­вор­ных диалектов. Например, поговорка «са­ми постро­или — сами разрушили» (ар. أَجْنَاؤُهَا أَبْنَاؤُهَا — букв.: «его разрушители — его строи­те­ли»‎) этимологи­че­ски связана с фразой جُنَاتُهَا بُنَاتُهَا, но слова в ней изменены с нарушением правил классической арабской морфо­ло­гии. В поговорке «от­дай лук тому, кто отто­чит его» (ар. أَعْطِ الْقَوْسَ بَارِيْهَا — ср.: «дело мас­те­ра боится»‎) последнее слово должно находиться в винительном па­де­же, а употре­бля­ет­ся с су­кy­ном. В поговорке «от него нет добра» (ар. لا يَبِضْ حَجَرُه — букв.: «из его камня не струится вода»‎) глагол на­сто­я­ще­го времени يَبِضُّ тоже употребляется с су­кy­ном. А в поговорке «ты упу­с­тил свой шанс» (ар. الصَّيْفَ ضَيَّعْتِ اللَّبَنَ — букв.: «ты потеряла молоко летом»‎) гла­гол, стоящий в форме женского лица, не изме­ня­ется, да­же когда эти слова обращены к мужчине или к группе людей.

Племенной признак

Устное творчество арабов поначалу сохранялось внутри племени, отражая особенности говора и племенной культуры. Посредством притч арабы вписывали в историю имена своих выдающихся предков (родоначальников, старейшин, воинов) и высмеивали не­до­ста­т­ки у представителей враждебных племён. Например, поговорка «красноречивее, чем Кусс» (ар. أَبْلَغُ مِنْ قُسّ‎) увековечила память об из­ве­ст­ном ораторе доисламской эпохи Куссе ибн Са‘иде из племени ба̄нy ийа̄д. Считается, что именно он впервые использовал вы­ра­же­ние «а затем…» (ар. أَمَّا بَعْدُ‎), которое отделяет вступление от основной части речи. В поговорке «скупее, чем Мадир» (ар. أَبْخَلُ مِنْ مَادِر‎) вы­сме­и­ва­ет­ся мужчина по имени Мухарик из рода ба̄нy хиляльб ибн ‘а̄мир, который пробил дно колодца, чтобы оставшаяся после него вода не до­ста­лась другим.

Как справедливо подмечает Е. Резван, именно родоплеменной характер некоторых пословиц побудил аль-Муфаддаля ад-Дабби (ум. 784) в его сочинении Амса̄ль аль-‘араб («Пословицы и поговорки арабов») сгруппировать амса̄ль по племенному признаку. В более поздних собраниях амса̄ль сгруппированы по тематическому (Абу ‘Убайд, ар-Рамахурмузи) и алфавитному (Абу Хиляль аль-‘Аскари, Абу аль-Фадль аль-Майдани) признакам.

Сбор преданий

Средневековые арабо-мусульманские авторы усердно собирали предания о происхождении амса̄ль. Совершенно очевидно, что любая пословица или поговорка была впервые произнесена определённым человеком при определённых обстоятельствах. Аравийские пре­да­ния сохранили сведения о происхождении многих амса̄ль, благодаря чему удаётся определить особенности их значения и об­сто­я­тель­ства применения. Достоверность этих сообщений не имеет решающего значения, поскольку, став пословицей, изречение те­ря­ет при­вяз­ку к своему авторству и выступает как часть общественного сознания. Например, поговорка «в джухайне знают правду» (ар. عِنْدَ جُهَيْنَةَ الْخَبَرُ الْيَقِيْنُ‎) (так говорят человеку, пытающемуся разузнать то, что из­ве­ст­но другим) восходит к аль-Ахнасу аль-Джухани, который во время поездки вероломно убил Хусейна ибн ‘Амра аль-Киляби. Сестра убитого Сахра долго оплакивала своего брата, расспрашивая о нём путников, но никто не мог утешить её. Насмехаясь над ней, аль-Ах­нас воспел своё злодеяние в стихах, а его изречение стало прит­чей во языцех.

Пословица «и у плохого стрелка бывает хороший выстрел» (ар. رُبَّ رَمْيَةٍ مِنْ غَيْرِ رَامٍ‎) была впервые произнесена аль-Хакамом ибн ‘Абд-Йагусом аль-Минкари, который был известен своим умением стрелять из лука. Однажды он поклялся принести в жертву антилопу, но не сумел подстрелить её. На утро следующего дня он пообещал своим соплеменникам, что вечером убьёт себя, если не зарежет ан­ти­ло­пу. Его сын отправился на охоту вместе с ним, и случилось так, что антилопу для заклания подстрелил не опытный стрелок, а его сын. Тогда аль-Хаким и произнёс свои знаменитые слова.

Быт арабов

Многие притчи отражают быт, представления и наблюдения жителей пустыни и связаны с окружающими их животным и расти­тель­ным миром. Так, поведение ядовитых змей эф, которые не роют для себя нор, а поселяются в чужих норах и убивают их обитате­лей, отразилось в поговорке «несправедливее, чем эфа» (ар. أَظْلَمُ مِنْ أَفْعَى‎). Отсюда и такие поговорки, как «более зрячий, чем орёл» (ар. أَبْصَرُ مِنْ عُقَابٍ‎), «осмотрительнее, чем ящерица» (ар. أَحْذَرُ مَنْ ضَبٍّ‎), «щедрее, чем море» (ар. أَجْوَدُ مِنْ لافِظَةٍ‎). В этих образах нравствен­ные и пси­хо­ло­ги­че­ские качества людей сравниваются с поведением представителей животного мира или особенностями природных явлений, выра­жая чувства, переживания и мечты арабов.

Исследование притч позволяет лучше понять истоки арабо-мусульманской культуры, постичь дух и характер народа, которому было суждено первым услышать Священный Коран и понести его остальному человечеству. С распространением ислама амса̄ль обогати­лись притчами из Корана и Сунны, мудрыми сравнениями и афористичными высказываниями мыслителей. Отражая историче­ский и духовный опыт многих народов, исповедующих ислам, притчи и сегодня остаются одним из богатейших и не полностью исследован­ных пластов мусульманской культуры.

Примечания

Литература

Использованная литература
Дополнительная литература
  • M. Zahniser, Parable // Encyclopaedia of the Qurʾān. — Leiden : E. J. Brill, 2004. — Vol. IV (P—Sh). — P. 9. (англ.)
  • Parables of the Qurʾān // Integrated Encyclopedia of the Qurʾān. — Sherwood Park: CIS, 2013—2019. — Vol. V (P—So). (англ.)
  • R. Sellheim, G.M. Wickens, P.N. Boratav, J.A. Haywood and J. Knappert, Mat̲h̲al // Encyclopaedia of Islam, Second Edition. — Leiden : E. J. Brill, 1993. — Vol. VII (Mif—Naz). (англ.)

Информация о статье

  • Автор: Редакция сайта; E-mail: feedback@quranacademy.org.
  • Библиографическая ссылка: Место притч в арабской словесности [Электронный ресурс] // QuranAcademy.org: Академия Корана. 2020 г.
  • URL: http://ru.quranacademy.org/encyclopedia/article/Amthal-arab
  • Дата первой публикации: 6 апреля 2020 г.