Понятие и‘джаз в Коране

Профетический характер ислама предполагает исключительность религиозного опыта Мухамма­да . Понимание этого рано прижилось в сознании мусульман, поскольку в аравийской среде бытовали представления о возможности общения с демоническими или божественными силами. Мухаммад утверждал, что Аллах вкладывает слова Свои в уста его, но язычники не при­з­на­ва­ли его пророческих притязаний. Они называли его «предсказателем» [52:29], «лживым кол­ду­ном» [38:4], «безумным поэтом» [37:36].

В предании

Согласно традиции, арабы отчётливо понимали разницу между кораническими аятами и между речами прорицателей и поэтов. Более того, они чувствовали разницу и между Кораном и между проповедями самого Мухаммада . Слог писания изумлял этих искушённых знатоков бе­ду­ин­ской поэзии и приводил их в смятение. Исполненные решимости противо­сто­ять пророку Му­хам­маду , они не находили слов для убеждения своих соплеменников и не могли прий­ти к со­гла­сию относительно при­роды услы­шан­ного.

Для того чтобы отдалить людей от Корана, они предлагали им затыкать уши в присутствии Пророка или выкрикивать всякую бес­смыс­ли­цу, заглушая чтение Корана [41:26]. Они требовали от Мухаммада чудесных знамений, давая волю своей фантазии, но удов­ле­тво­рить их просьбы было не во власти Пророка , который позиционировал себя как обычного человека, избранного для пе­ре­да­чи Божьего послания [17:90-93].

Чудесах пророков

Тем не менее в исламе, как и в других монотеистических традициях, существуют представления о «чудесах пророков». Так принято называть необычные, сверхъестественные явления, которые служили доказательством правдивости пророков, содержали вызов и не могли быть повторены другими людьми. Про­ро­ки не могли творить чудеса самостоятельно, но показывали их с дозволения Аллаха, когда это было угодно Ему.

В Коране описаны появление из скалы верблюдицы Салиха (мир ему) [7:73], воскрешение по приказу Ибрахима (Авраама) (мир ему) четырёх раз­ру­б­ленных птиц [2:260], чудесное спасение Ибрахима (мир ему) из огня [21:68-69], превращение посоха Мусы (Моисея) (мир ему) в живую змею [7:107], воскрешение мёртвых, исцеление слепых и прокажённых ‘Исой (Иисусом) (мир ему) [3:49] и т. п. Есть хадисы и о чудесах пророка Му­хам­мада в том числе о разделении Луны, умножении хлебов и молока, исцелении больных и т. п. Однако его главным чудом счи­та­ется Коран, претендующий на неповторимость и неподражаемость.

В священной книге ислама чудеса пророков называются а̄йа — «знамение» [27:12], басыра — «наглядное знамение» [17:102], бур­ха̄н — «доказательство» [28:32], потому что они указывают на всемогущество Аллаха и доказывают правдивость Его избранников. Чу­де­са пророков также называют словом му‘джиза. Образованное от глагола IV породы أَعْجَزَ («делать неспособным, недосягаемым»), оно указывает на неспособность людей повторить чудо, на их бессилие перед могуществом Аллаха. От него же образовано слово­со­че­та­ние и‘джа̄з аль-К̣ур’а̄н, подчёркивающее неспособность людей сочинить нечто подобное этому писанию. Данный термин не встре­ча­ет­ся ни в Коране, ни в Сунне, однако начиная с первой половины IX века именно его обычно используют для указания на чу­дес­ность и неповторимость Корана.

Подражание Корану

Возникновение этого термина связано с вызовом создать нечто подобное этому писанию, если люди сомневаются в его божественном происхождении. Этот вызов был брошен арабам, обвинявшим Мухаммада в том, что он сам сочинил Коран и приписал его ав­тор­ство Аллаху [52:33-34]. Они называли откровение, которое читал пророк Мухаммад волшебством и сказками древних народов, а он требовал от них всего лишь сочинить нечто подобное. Сначала им было предложено сочинить хотя бы десять глав, которые могли бы сравниться с кораническими сурами [11:13-14], а потом — хотя бы одну суру [10:38].

Но язычники осознавали силу Слова, возвещаемого Мухаммадом , и не решались принять этот вызов. Тогда им было сказано, что людям никогда не удастся сочинить что-либо подобное Корану, если даже они соберутся вместе и станут помогать друг другу [17:88]. Все эти аяты считаются ниспосланными в Мекке. В мединских сурах данный вызов повторяется лишь единожды, и здесь также ут­вер­жда­ет­ся, что людям никогда не сочинить нечто подобное хотя бы одной суре [2:23].

После столь категоричных утверждений у непримиримых противников Мухаммада появилась возможность положить конец его успешной проповеди. Стоило им сочинить нечто подобное одной-единственной суре (а самая короткая сура состоит всего из трёх аятов), как утверждения о божественности Корана были бы опровергнуты. Однако они не сделали этого, хотя среди них было немало талантливых поэтов и ораторов. В своих стихах они высмеивали Мухаммада и поносили его религию, они соперничали с поэтами из числа мусульман, но никто из них не сочинил даже короткой суры, которую можно было бы противопоставить Корану. А попытки дерзнувших принять вызов были настолько неубедительными, что даже их сторонники подвергали их осмеянию.

Так, лжепророк Мусайлима, выступивший против мусульман ещё при жизни Мухаммада , пытался подражать Корану и сочинял стишки, например:

يَا ضِفْدَعَ بِنْتَ ضِفْدَعَيْنِ «О лягушка, дочь двух [других] лягушек!
نُقِّي فَإِنَّكِ نِعْمَ مَا تُنَقِّينَ Квакай, ведь как прекрасно ты квакаешь!
وَلا وَرِداً تُنَفِّرِينَ Ты не отгоняешь приходящих на водопой
وَلا مَاءً تُكَدِّرِينَ и не загрязняешь воды».

Подражая сурам, в которых эмоциональная выразительность речи достигается посредством вопросов, Мусайлима декламировал:

الْفِيلُ، مَا الْفِيلُ؟ «Слон… Что такое слон?
وَمَا أَدْرَاكَ مَا الْفِيلُ؟ Откуда тебе знать, что такое слон?
لَهُ مِشْفَرٌ طَوِيلٌ وَذَنَبٌ أَثِيلٌ У него длинная губа и настоящий хвост,
وَمَا ذَاكَ مِنْ خَلْقِ رَبِّنَا بِقَلِيلٍ и это немалое творение нашего Господа».

Не нужно быть большим знатоком арабского языка, чтобы ощутить, насколько велика разница между этими стишками и сурами Ко­ра­на! Это понимал и сам Мусайлима, который говорил: «Мухаммад был отправлен по важным вопросам, а я — по мелким». Это по­ни­ма­ли и его ревностные последователи, один из которых сказал: «Лжец из племени раби‘а нам угоднее, чем правдивый человек из му­да­ра».

Аль-Хаттаби (ум. 998) в книге Байа̄н и‘джа̄з аль-К̣ур’а̄н («Разъяснение неповторимости Корана») назвал некоторые стилистические ошибки, присущие слогу Мусайлимы, в частности несоответствие между пафосом выбранного им стиля и жалким содержанием его речей. Кади аль-Бакиллани в свою очередь сказал: «Слова лжеца Мусайлимы, которые он называл кораном, не достойны того, чтобы мы тратили на них своё время и размышляли над ними, и мы процитировали некоторые из них лишь для того, чтобы читатель по­ди­вил­ся им и чтобы мыслящий человек сделал для себя выводы».

Священный Коран остаётся непревзойдённым памятником арабской литературы на протяжении почти четырнадцати веков, и его сти­лис­тические и композиционные особенности были тщательно исследованы не только верующими теологами, но и скептиками. Не­ко­то­рые авторы даже пытались опровергнуть теорию и‘джа̄за и найти недостатки в кораническом стиле. В частности, известны сочине­ния багдадского мыслителя Ибн ар-Раванди (IХ в.), который поначалу разделял му‘тазилитские взгляды, а потом начал критиковать Коран, за что был объявлен вероотступником. В своих суждениях он опирался в частности на тезис о том, что любое философское сочинение по-своему неповторимо.

Принять коранический вызов пытались выдающиеся поэты Абу ат-Таййиб аль-Мутанабби (ум. 965), Абу аль-‘Аля аль-Ма‘арри (ум. 1057), Абу аль-Хасан Шамим (ум. 1205). Возможно, на такой шаг их толкало именно желание лишний раз убедиться в невозможности состязаться с Кораном в красноречии, ведь им лучше других было известно о его достоинствах. В любом случае в конечном итоге они уничтожили свои «подражания», даже не выставив их на суд истории. Так, «эмиру поэтов» аль-Мутанабби приписывают авторство ста четырнадцати назиданий, в которых он подражал Корану. К сожалению, до наших дней сохранилось лишь одно из них:

وَالنَّجْمِ السَّيَّارِ، وَالْفَلَكِ الدَّوَّارِ «Клянусь звездою движущейся и небом вращающимся!
وَاللَّيْلِ وَالنَّهَارِ Клянусь ночью и днём!
إِنَّ الْكَافِرَ لَفِي أَخْطَارٍ Поистине, неверующий в опасности.
امْضِ عَلَى سُنَّتِكَ Следуй своим путём
وَاقْتَفِ أَثَرَ مَنْ كَانَ قَبْلِكَ مِنَ الْمُرْسَلِينَ и иди по стопам посланников, которые были до тебя.
فَإنَّ اللهَ قَامِعٌ بِكَ زَيْغَ مَنْ أَلْحَدَ فِي دِينِهِ، وَضَلَّ عَنْ سَبِيلِهِ Поистине, посредством тебя Аллах погасит заблуждения тех, кто отступил от его веры и сбился с Его пути».

Автор этих строк имитирует язык мекканского Корана, но здесь нет той непринуждённой гармонии, внутренней целостности и об­раз­нос­ти, которыми отличаются короткие суры Корана. Но самое главное — здесь нет того сочетания лаконичности слога и глубины смыс­ла, которое присуще практически всему тексту писания.

Как видим, признание и‘джа̄за Корана не было следствием молчаливого согласия с религиозной догмой. К началу XI века учение о ли­тературных и художественных достоинствах Корана получило всестороннее развитие, благодаря чему представления об и‘джа̄зе опи­ра­лись на богатый фактологический материал. Не случайно аль-Ма‘арри, прослывший как «философ поэтов», признавая не­пов­то­ри­мость Корана в трактате Риса̄ля аль-гуфра̄н («Послание о прощении»), особо отмечает его отличие от арабских пословиц, касыд, сти­хо­тво­ре­ний, речей племенных ораторов и ритмизованной прозы предсказателей (садж‘). «Любой аят или даже часть его в срав­не­нии с самым красноречивым высказыванием творений, — пишет аль-Ма‘арри, — выглядит как сияющая звезда в сумраке ночи, как цве­ток посреди бесплодной пустыни».

Заключение

Коранический вызов обращён не к верующим, а к тем, кто сомневается в божественном про­ис­хож­де­нии Корана. Этот вызов непра­ви­льно расценивать только как обвинение или упрёк. Напротив, это, скорее, предложение вни­ма­тель­но изучить священную книгу и убе­ди­ть­ся в том, что Коран действительно является откровением от Аллаха. Одним словом, бро­шен­ный вызов словно предполагает, что до­с­то­инства и красота Корана непременно изумят и озадачат любого беспристрастного чи­та­те­ля, независимо от его отношения к ре­ли­гии.

Примечания

Литература

Использованная литература
  • Э.Р. Кулиев, Понятие иджаз в Коране // Корановедение: Учебное пособие / Э.Р. Кулиев и М.Ф. Муртазин. — М. : Изд-во МИУ, 2010. — С. 116-119. (рус.)
Дополнительная литература
  • G.E. von Grunebaum, Iʿd̲j̲āz // Encyclopaedia of Islam, Second Edition. — Leiden : E. J. Brill, 1986. — Vol. III (H—Iram). (англ.)
  • Inimitability of the Qurʾān // Integrated Encyclopedia of the Qurʾān. — Sherwood Park: CIS. — Vol. IV (I—O). (англ.)
  • R.C. Martin, Inimitability // Encyclopaedia of the Qurʾān. — Leiden : E. J. Brill, 2002. — Vol. II (E—I). — P. 527—536. (англ.)

Информация о статье

  • Автор: Редакция сайта; E-mail: feedback@quranacademy.org.
  • Библиографическая ссылка: Понятие и‘джаз в Коране [Электронный ресурс] // QuranAcademy.org: Академия Корана. 2020 г.
  • URL: http://ru.quranacademy.org/encyclopedia/article/Mafhum-Ijaz
  • Дата первой публикации: 2 марта 2020 г.