Явное и скрытое в Коране

Явное и скрытое в Коране
ПО-АРАБСКИ:
الظاهر والباطن

ТЕГИ:
     толкование Корана, явное и скрытое
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА:
     захир и батин, гайб
СМ. ТАКЖЕ:
     толкование Корана, скрытое, аз-Захир, аль-Батин, тафсир во времена Пророка , значение тафсира, наука о таф­си­ре, раз­личие между тафсиром и тавилем

Развитие мусульманской экзегетики протекало параллельно с эволюцией представлений о су­ще­ст­во­вании у священного текста явной (ар. الظاهِر [з̣а̄хир]‎) и скрытой (ар. الباطِن [ба̄т̣ин]‎) стороны. В одном из преданий (недостоверных с точки зрения традиции) говорится: «У каждого аята есть внешняя и внутренняя сторона, и у каждого харфа есть грань (хадд), и для каждой грани есть знающий». И хотя в мусульманских источниках нет надёжных хадисов на эту тему, восходящих к пророку Мухаммаду , до нас дошли изречения некоторых сподвижников и та̄бӣинов о мно­го­гран­ности Корана и возможности углубления в его тайны. Например, передают со слов Ибн ‘Аб­ба­са (да будет доволен им Аллах): «В Коране есть стороны и искусства, явные и скрытые. Их чудесам нет конца, и преде­ла их не достичь. Кто углубляется в них осторожно, спасётся, а кто обходится с ними грубо, по­гиб­нет».

Толкование скрытого смысла

Ранние комментаторы остерегались истолковывать аяты без убедительных аргументов и вопреки их очевидному смыслу, а некоторые из них и вовсе молчали, когда речь заходила о скрытом смы­сле откровений. Рассказывают, что из­вестный мединский та̄бӣин Са‘ид ибн аль-Мусаййиб, один из наиболее знающих людей своего времени, говорил только об оче­вид­ном смы­с­ле Корана, а, ко­г­да его расспрашивали о большем, умолкал, словно не слышал вопроса. Среди та̄бӣин к ком­мен­тариям, осно­ван­ным на умозрительных доводах, чаще других прибегал ‘Ик­ри­ма ибн ‘Аб­дул­лах, что вызывало неодобрение многих его современ­ни­ков.

Первыми последовательными сторонниками эзотерического истолкования Корана были му‘та­зи­ли­ты — приверженцы крупного на­п­ра­в­ле­ния в каламе, зародившегося в Ираке в первой половине VIII века. Руководствуясь рацио­на­лис­ти­ческими посылками, они от­ри­ца­ли реальность и извечность божественных качеств, отрицали возможность лицезрения Аллаха после смерти и заступничество в По­с­лед­ней жизни, не считали человеческие деяния творениями Аллаха и т. д. Религиозно-полити­ческая доктрина му‘тазилитов допускала на­силь­ственное свержение «нечестивой» власти, что сближало их с двумя другими тече­ни­ями в исламе — ши‘итами и хариджитами. Для обоснования своих взглядов, во многом противоречащих очевидному смыслу Корана, му‘тазилиты выступали против его бук­валь­но­го понимания и истолкования. Ссылаясь на существование в Коране ясных (мухкам) и неочевидных (муташа̄бих) текстов, они счи­та­ли воз­можным истолкование вопреки очевидному смыслу тех аятов, которые не укла­ды­ва­лись в их религиозную доктрину, вслед­ст­вие че­го учёные-богословы (улемы) относят их к «сторонникам скрытого смысла» (бати­ни­там).

Принципы му‘тазилитского вероучения были окончательно сформулированы в первой половине IX века благодаря усилиям иракского богослова Абу аль-Хузайля аль-‘Алляфа (ум. 850). Значительный вклад в рационалистическое истолкование Корана внёс кади ‘Абд аль-Джаббар, автор известного полемического трактата Танзӣх аль-К̣ур’а̄н ‘ан мат̣а̄‘ин («Защита Корана от поношений»). Написанный в форме ответов на вопросы, он содержит истолкование только тех аятов, очевидный смысл которых противоречит умозрительным до­во­дам му‘тазилитов. В несколько завуалированной форме му‘тазилитские идеи отражены в тафсире известного хорезмского богосло­ва аз-Замахшари. Его комментарии заслужили высокую оценку многих улемов; они опираются на тонкий анализ лингвистических осо­бен­нос­тей текста, отличаются простым и выразительным языком, не содержат недостоверных рассказов и параллелей с библейски­ми ис­ториями, подчёркивают стилистическое совершенство и неподражаемость Священного текста. Вместе с тем автор неоднократно до­пускает высказывания, созвучные с му‘тазилитскими представлениями о том, что человеческие деяния сотворены самими людьми, о не­воз­можности лицезрения Аллаха в Послед­ней жизни и т. д.

Большое внимание истолкованию скрытой стороны Корана уделяли и ши‘иты-имамиты. Согласно имамитским представлениям, после кончины пророка Мухаммада ответственность за истолкование откровения легла на имамов богоизбранных предводителей из ро­да Пророка . Имамиты полагают, что мусхаф ‘Али ибн Абу Талиба (да будет доволен им Аллах) содержал не только священный текст, но и разъяснение его скрытого смысла, которому Мухаммад обучил своих ближайших родственников; при составлении списка Абу Бакра (да будет доволен им Аллах) спо­д­виж­ни­ки отбросили эти истолкования, но потомки Пророка сохранили их и передавали из поколения в поколение, пока мусхаф ‘Али (да будет доволен им Аллах) не перешёл к «скрытому» имаму Мухаммаду ибн аль-Хасану по прозвищу аль-Махди, то есть «ведомый прямым путём». Перед наступлением Конца света он выйдет из своего укрытия, явит людям мусхаф ‘Али (да будет доволен им Аллах) и раскроет коранические тайны, относительно которых люди разошлись во мнениях. Особенность имамитских тафсиров в том, что многие аяты интерпретируются как скрытые ука­за­ния на превосходство ‘Али (да будет доволен им Аллах) и его потомков, а повеления повиноваться Всевышнему — как повеления признать верховную власть имамов из рода Пророка .

Поиском эзотерического смысла в Коране отмечено и творчество суфийских мыслителей Сахля ибн ‘Абдуллаха ат-Тустари (ум. 896), Абу аль-Касима аль-Кушайри (ум. 1072), Мухйи ад-дина Ибн ‘Араби (ум. 1240), Низам ад-дина ан-Найсабури (ум. 1446) и др. В со­чи­не­ниях этих авторов, способствовавших укреплению рационалистских тенденций в мусульманской религиозной мысли и оказав­ших большое влияние на развитие арабской филологии, нередко встречаются толкования, никак не связанные с очевидным смыслом аятов. Например, Ибн ‘Араби в толковании 12-го аята суры Са­ба’ (34, «Са­ва») пишет, что под «ветром», который был подчинён пророку Су­лей­ма­ну (мир ему), подразумевается «практический разум, утвердившийся на троне нафса, что в груди».

Некоторые исследователи относят суфийские комментарии к разряду тафсиров, поскольку именно так классифицировали их сами ав­то­ры. По мнению других улемов, мистико-философские рассуждения суфиев, далёкие от мусульманского мировосприятия и ос­но­ван­ные на «сугубо личных и порой трудноуловимых ассоциациях» (по А. Д. Кнышу), неправильно называть тафсиром. Безуслов­но, су­фий­ские истолкования, особенно труды Ибн ‘Араби и Джамал ад-дина аль-Кашани (ум. 1330), оказали большое влияние на развитие логики и теории познания и остаются актуальными для мистико-философского познания окружающей реальности. Однако нельзя от­ри­цать и тот факт, что нередко они выходят за рамки научных и теологических методов текстуального анализа.

Ещё большее место эзотерическому истолкованию Корана отводится в учениях «крайних» ши‘итов, фаласифа (мыслителей, ориен­ти­ро­вавшихся на античные формы философствования) и социально-религиозных движений хуррамитского типа. Именно их мусуль­ман­ские доксографы называют собственно батинитами, потому что они, в отличие от му‘тазилитов или имамитов, вообще отрицают яв­ный смысл откровений. Главная особенность «крайних» ши‘итов — чрезмерное, порой переходящее в обожествление почитание ‘Али ибн Абу Талиба (да будет доволен им Аллах) и его потомков. Их комментарии несут на себе отпечаток выраженной религиозно-политической направленности. Так, основатель секты мугиритов аль-Мугира ибн Са‘ид аль-‘Иджли (ум. 736) комментировал отказ гор взять на себя ответственность [33:72] как непризнание ‘Умаром ибн аль-Хаттабом (да будет доволен им Аллах) прав ‘Али (да будет доволен им Аллах) на халифат. Другой «крайний» ши‘ит Абу Мансур аль-‘Иджли счи­тал, что упомянутые в Коране «небеса» символизируют род Мухаммада , а «земля» — их приверженцев — ши‘итов. Религи­оз­ные запреты в Коране он интерпретировал как скрытые указания на имена людей, с которыми следует враждовать, а религиозные по­ве­ле­ния — как указания на имена людей, которых обязательно любить. Наиболее ярко эзотерические истолкования Корана проявля­ют­ся в сочинениях исма‘илитов; они апеллировали к скрытому смыслу откровения для обоснования не только своих политических притя­за­ний и установленной внутри движения иерархии «посвящённых», но и особой космогонической теории, в которой были адапти­ро­ва­ны идеа­ли­с­ти­ческие взгляды неоплатоников.

Особое место среди тафсиров занимают комментарии фаласифа Абу Насра аль-Фараби (ум. 950), Абу ‘Али Ибн Сины (ум. 1037), Абу аль-Валида Ибн Рушда (ум. 1198). Питая искреннюю любовь к философствованию, эти авторы стремились подвести понимание са­к­ра­льного текста под идеи Платона, Аристотеля и других античных мыслителей, причём на востоке мусульманского мира попытки ус­т­ра­нить явные противоречия между религией и философией были более последовательными. Например, согласно Ибн Сине, под не­бе­с­ным «троном» [69:17] подразумевается девятая сфера, а под несущими его восемью ангелами — восемь низших сфер. Прибегая к алле­го­рическому истолкованию аята, он словно пытается освятить представления античных философов о гомоцентрических сферах авто­ри­те­том Священной книги. В комментарии к «аяту света» [24:35], Ибн Сина пишет, что под «небесами и землёй» подразумевается целое, под «нишей» — теоретический разум, под «лампадой» — практический разум, под «благодатным оливковым деревом» — мы­с­ли­тель­ная способность и т. д. Как видно, в этом толковании совмещаются представления Платона о целом и учение Аристотеля о ви­дах разума. И хотя фаласифа формально признавали основные положения ислама, их воззрения во многом противоречили тра­ди­ци­он­ным представлениям об Аллахе, бытии и душе. Несмотря на это, метафизические и космогонические взгляды фаласифа получи­ли даль­нейшее развитие в ряде суфийских учений.

Таким образом, толкование скрытого смысла в Коране в значительной степени отражало идейную борьбу внутри мусульманского ми­ра. Приверженцы калама опирались на умозрительные доводы для истолкования аятов, не совпадавших с их рациональными по­сыл­ка­ми. Суфийские шейхи прибегали к мистическому опыту для символико-аллегорического толкования откровений в свете их пред­ста­в­ле­ний о мироздании, о духовном пути мистика и т. д. Фаласифа интерпретировали коранический текст, отталкиваясь от антич­ной фи­ло­софской традиции. Различные ши‘итские течения апеллировали к эзотерическому смыслу аятов для обоснования своих политичес­ких пре­тензий. Наконец, традиционалисты подразумевали под скрытым смыслом расширенное, углублённое понимание священного тек­с­та, которое открывается учёному после всестороннего ознакомления с его явным смыслом.

Примечания

Литература

Использованная литература
Дополнительная литература
  • А.А. Али-заде, Тафсир // Исламский энциклопедический словарь. — М. : Ансар, 2007. (рус.)
  • Exegesis of the Qurʾān // Integrated Encyclopedia of the Qurʾān. — Sherwood Park: CIS, 2013—2019. — Vol. III (E—H). (англ.)
  • Manifest and Hidden // Integrated Encyclopedia of the Qurʾān. — Sherwood Park: CIS, 2013—2019. — Vol. IV (I—O). (англ.)
  • Poonawala, I., al-Ẓāhir wa ’l-Bāṭin // Encyclopaedia of Islam, Second Edition. — Leiden : E. J. Brill, 1960—2005. (англ.)

Информация о статье

  • Автор: Редакция сайта; E-mail: feedback@quranacademy.org.
  • Библиографическая ссылка: Явное и скрытое в Коране [Электронный ресурс] // QuranAcademy.org: Академия Корана. 2020 г.
  • URL: http://ru.quranacademy.org/encyclopedia/article/Zahir-Batin
  • Дата первой публикации: 7 февраля 2020 г.